?

Log in

Никошка поехала в летний лагерь. Рюкзак на плечи, две косички собранно и дисциплинированно висят вдоль маленьких ушей, улыбка во весь рот, синий чемодан на колесиках. Ну, ладно, ну, пока, ну, давай, ну все, ну, пока-пока.

Автобус разворачивается влево, и толпа родителей синхронно разворачивается тоже, машем, машем руками, все улыбаются, у вас - одинаковое выражение лица. Растроганные, уже скучающие мамочки и папочки. Ха-ха, а это что? Что мы слышим, стоя в толпе родителей по природе и призванию и обстоятельствам? "Ну, что, всем - до свидания? Свобода до конца недели?" "Ха-ха, свобода!" И облегченно упылили в разные стороны, весело пошли на работу. Вот так вот. А дети, только когда вырастут и у самих дети и все такое, только потом они узнают, как умеют стебаться над родными детишками собственные родители. :D
У меня одна моя комнатка - чистая, сверкающая, окна вымыты до блеска, балкон отдраен, что твоя палуба, чистые белые занавески висят на протертых гардинах, все уголки вымыты, свежее белье застелено. Да только что она может, одна. Заходишь в комнату и не хочется выходить. А почему не хочется выходить? А потому что все остальные комнаты, включая кухню, ванную, телеграф, телефон - грязные, тусклые, замызганные, зашоренные, запертые, душные и только ждут одну маленькую веселую насвистывающую летающую фею, у которой волшебные пальчики стали красными, морщинистыми, и последний лак, задержавшийся на среднем пальце, истошно кричит, безнадежно сползая в пропасть мыльной воды.

А у вас как? Пахнет воскресными пирогами и легкий летний тюль шевелится от шаловливого ветерка или подите прочь, спиногрызы, пахать-упахаться еще?
Каждый день жду свою медаль. Поработала, с ребенком пообщалась, приготовила (три раза), испекла, помыла, почистила, убрала, купила, заказала, позвонила. Поболтала, пообщалась, почитала. Утренний йоговский комплекс - хаха, мы, йоги, еще не то моги. Маска, маникюр. Еще кухню убрать на утро. Еще искупаться. Еще ребенку почитать на ночь. Стирку закинуть. Вечерние асаны - мы, йоги, дальше сами знаете. А медали нет. Я скажу - не надо орден. Я согласен на медаль. Но наградой пусть мне будет чувство выполненного долга. Задолбанное чувство задолбанного чувства задолбанного долга. Море, море, сладким далеким воспоминаньем плещешь ты в вечерней посудомоечной машине. Вшш, вшшш - как бы набегают волны. Вот так и живем. На курицу в микроволновке посмотришь - вот тебе и барбекю. Стиралка на последние полоскание переключится - вот тебе и Сардиния. Тут я должна сказать: "Но я счастлива!" Но мы, йоги - народ сдержанный. :D:
А еще меня раздражает поговорка: "Утро добрым не бывает". Какой грациозно тоскующий доморощенный философ ее придумал - хрен его знает. Но все так радостно это подхватили, мол, да, да, не бывает! Какое уж здесь утро, какое уж доброе. Все плохо и мрачно с самого утра, с самого рождения. И мы все умрем. И лучше не будет, счастье мое. Нет, лучше "горюшко мое", чтобы с горечью. А то слово "счастье" здесь неуместно.

И вот, значит, утро добрым не бывает, понедельник - день тяжелый, выходные пролетают, все с утра выглядят помятыми, куда прешь, дура, глаза разуй. За такую зарплату сами пусть работают. Как они все достали со своими вопросами (проблемами, звонками, письмами, требованиями - подставить нужное). Наконец-то, вечер, что готовить - не знаю, под дождь попала, каблук сломала.

И раз, вы, такие, думаете: "А сейчас надо наоборот, написать, что все не так, что нельзя давать себе негативные установки, что как начнешь, так, пардон, и кончишь, что жизнь прекрасна и удивительна!". А я вот не напишу. Потому что это самая страшная тайна, которую мы суеверно скрываем под серым стареньким покрывалом из печальных, нерадостных, дождливых слов. Не нужно, чтобы ярко светила и играла, вдруг батарейка сядет, лампочка потухнет. Нет, не нужно. Закрой, не свети с утра в глаза сияющей жизнью. Утро добрым не бывает.
Легко за всех страдальчески вывод сделать. А ты только о себе попробуй, скажи: "У меня утра добрыми не бывают". Как-то не то, да? Звучит совсем уж. Так вот. За себя, за себя говорить надо, личную ответственность брать за свое протухшее навсегда настроение. А кислым рассолом других поливать заодно не стоит, у них утром все в порядке. А то, ишь ты. )))
Ничто не сравнится с жжешкой моей-й-й *высоко и чуточку гнусаво поет*. Не хочу фейсбук. Хочу жж. Легкого майского жужания.

А как вы жили? А поживали как? Совершали ли подвиги? Летали ли во сне? Оставила ли вам наследство тетушка, жившая в Новой Зеландии? Нужны ли вам новые джинсы?

Я по-прежнему такой же нежный. И похудевший на питнадцыть (прописью: питнадцыть!) килограммов. Хвастаюсь везде напропалую, все уже зубами скрежещут, мол, да, знаем уже, знаем. Ну, а из меня все радость и радость, все плещет и плещет. Терпят, что делать. :D

И еще. У нас наступил май. Ходят слухи об июне. Ходят упорные слухи о летних каникулах. Что только не болтают. А у вас? Про море заговаривают робко?
О как я беспощадна к самой себе и как я деликатна к окружающим меня людям. Как трепетна моя душа, как нервны мои пальцы, как беспорядочны мои мысли, - я решилась на это. На ЭТО, с нажимом повторила я и, почему-то, разрыдалась.

А вот надо бы мне почистить ленту. А я не могу. Рука с нервными на ней пальцами не поднимается. Пусть уйду я, а не вы, вскричала я! *жарко вскричала*.

Вопщим, заведу-ка я себе новый ЖЖ, аккуратненько друзей своих незримые черты туда перенесу. И ощутю сиротство как блаженство.

С наступающими праздниками, счастливо оставаться!

Tags:

Буду я жить в Праге всегда или не буду, перееду куда-нибудь - еще не знаю. Но никогда, никогда не перестану признаваться в любви, большой и чистой, этому городу и к этому городу. Просто сижу в электричке, просто подъезжаю к Праге, просто смотрю в окно и жду, когда встретимся. Полдня не виделись, я соскучилась. 

Радио каждое утро желает: "Добре рано, Праго!". "Добре рано" - автоматически отвечает вышколенная вежливой жизнью  Никошка. Пять раз поздоровается радио - пять раз ответит девочка, уже без акцента ответит. А я тоже отвечаю, я, правда, с акцентом, я, правда, не вслух, я про себя, я буквами, я словами, я эмоциями, я с серьезным чувством, я с серьезными намерениями. Ругаюсь с Прагой тоже, не чужие же, выговариваю ей за вечную неторопливость, а Прага в ответ притворно краснеет черепичными крышами, а сама, я знаю, усмехается - перевернутым конем, ползущими младенцами на башне, певуче что-то мне объясняет на своем славянском и детском наречии. И, знаете, вам совсем не нужны церемонии с Прагой. Сама, без спросу, станет любимой, есть у нее такая бесцеремонность в обращении с людскими сердцами, красавицы - они такие. 

Приехала, дописала, стерла сентиментальную улыбочку, пошла на трамвай, вон, бежит, звенит.

Tags:

Очень не нравится, когда духи предлагают "послушать".

"Ах, я слушала этот парфюм вчера в Дугласе". Отож, не Манька какая деревенская, которая своим толстым носом в сельпо весь шипровый ассортимент перенюхала. А тонкая, знающая цену себе и своим духам, Мария Сергеевна Колыванова, которая слушает, слушает, раздувая тонкие ноздри, не ушей, что характерно, а носа.

Причем, ладно бы сама извращалась, нюхая ртом, жуя ушами, глядя носом. Нет, надо нести парфюмерную культуру в массы. Если простонародно обмолвиться, мол, у подружки вчера понюхала сефоровские шоколадные духи, то Мария Сергеевна чуть поморщится и мягко поправит: "Деточка, парфюм слушают". Она, кстати, еще и слово "духи" не употребляет, это не очень изысканно. Предпочитает говорить "парфюм", "селектив", "новый аромат".

Гы, да, именно это я и хочу сказать - духи нюхают, нюхают и еще раз: нюхают. Аромат чувствуют. Слушают же музыку, бурчание мужа и последние сплетни.

Aug. 4th, 2012

А еще говорят, что хорошо втирать морскую соль в волосы. Ну то есть не совсем прямо в волосы, а в скальп. И если после сразу же попасться в руки кровожадным индейцам и они с тебя снимут скальп, то скальп будет пугать их поблескиванием соленых кристалов, индейцы все разбегутся с криками: Апачи! Апачи!

Или нет, не так. Про индейцев - это кровожадно, а мы девушки и нам надо про дом, уют и чтобы кот мурлыкал.

Тогда я вотру в волосы соль, сделаю кислотный пилинг из помидорного сока, натру лицо свежими огурцами, промою глаза минеральной водой, прополощу рот отваром из лаврушки, понюхаю черный перец и чихну сто раз подряд. И тогда я вся буду домашней заготовкой на зиму, потому что все знают, что домашние заготовки делают из помидоров, огурцов и пряностей с приправами.

Наступит зима, будет идти снег, а дома будет хорошо и уютно, потому что я вовремя себя законсервировала на зиму.

И кстати, о зиме. Вчера я шла по пустой и вялой улице, которой было плохо от жары и духоты. Люди из последних сил дорабатывали свою рабочую пятницу, тоскливо поглядывая в окно на ту самую улицу, по которой шла та самая я, расплавляясь, как крем на слишком горячем корже.
И я прохожу мимо магазина фотоаппаратов, Пуйчка фотяку, ваша шеста фота - здарма, а из магазина вдруг начал петь Адамо. Он был без фотоаппарата, в зимнем пальто и он громко и невесело пел о том, что сейчас, да-да, прямо сейчас падает снег, и она не придет сегодня вечером, а снег все падает.

Нет, подумала я, зачем мне шестая фота бесплатно, и ускорила шаг.
Вчера исчез Интернет. Без объявления войны, без предварительного предупреждения. В восемь, заметьте, вечера, добавлю я, для полноты и трагичности картины.

Есть что-то очень важное в том, что классика - она не только когда-то и кем-то совершается, а ты, ты лично участвуешь в создании классических понятий. Так вот, классика - когда исчез интернет, я за час сделала по дому больше, чем за неделю. Ха, да что там, я была свободна в своих желаниях и поступках, я обрела второе дыхание, ничто не гнуло меня и не тянуло на крутящееся кресло, как убийцу тянет на место преступления.

К десяти вечера я неторопливо поухаживала за собой, маски-скрабы маскировали, массировали, скрабили и шкрабали, крабики-раскрабалли, а я им расслабленно позволяла это делать, полежала в ванне с солью, сделала маникюр.
Вы понимаете, я пыталась все свое недолгое счастье втиснуть в этот короткий промежуток свободы, я ведь знала, что завтра с утра Интернет, скорее всего, дадут и повториться все, как встарь. Но сейчас - сейчас я принадлежала сама себе.

В половине одиннадцатого я уже лежала в постели. Звучит это всегда смешно, да-с, мне лично звучит смешно. Я ведь тоже принадлежу к вечно угнетаемому племени обвиняющих утро во всех грехах. Как могла я, лишь ночью живя и дыша, как могла я лучший вечер отдать на терзанье январскому дню? - вполне бы воскликнула я, если бы это: во-первых, было в январе, во-вторых, не воскликнули бы уже до меня сто лет назад.

Вот! Уже сто лет назад существовали эти гордые, всеми забитые ночные птицы из отряда человечеcких, их давят, травят, душат и сушат общепринятыми устоями, а истребить - неет, не могут, даже гордость шевелится в душе, ну, не так, чтобы прямо рвется наружу, но все же (знаете, я видела, что пишут "на ружу", ха-ха-ха, но это я отвлеклась).

Так на чем мы остановились. Ах, да, на захватывающей истории выживания без Интернета в домашних условиях.

Как только я сумела оторвать и задницу и душу, реальный мир заявил о себе в полный крик. Эта химера, эта книга лиц уступила свое место лицу книги, большой толстой бумажной книге, которую я неторопливо читала, перелистывая (Боже, я как в детстве) пе-ре-лис-ты-вая страницы, понимаете.

И читала я что-то очень неторопливое, жизнеописательное, никак к моей жизни не относящееся, никак в работе, и в усвоении информации, и в самоорганизации не помогающее.

Да что там, даже эмоции успевали возникать. В интернетовой жизни все эмоции заменяет треск колесика мыши, двигающий страницу вниз, а тут осмелела, знаете ли, обнаглела, не согласна с автором. Ну, в самом деле, подумайте, он проводит какие-то смешные аналогии, мол, поэты-шестидесятники в какой-то мере являются реинкарнацией поэтов Золотого и Серебряного веков. Интеллектуальная спекуляция - Окуджава и Блок,  Батюшков-Слуцкий, Баратынский-Бродский, Высоцкий-Есенин. Ха. И сам же свою выведенную закономерность и опровергает, не найдя, кого противопоставить Цветаевой. Про Пушкина не заикнулся, а жаль, хотела бы я посмотреть на эту юную наглость.

Но опять отвлеклась. Лежу, читаю. Ломку по Интернету героически преодолела, введя малую дозу - написала через телефон письмо подружке. А так - ни-ни, кремень.

И вдруг, слышу какой-то ж-ж-ж. Это ж-ж-ж неспроста, услужливо подсказала замученная цитатами память. Ну хорошо, жжж, так жжж. Читаю. Опять: ж-ж-ж. Скр-р-ж-ж. Хм, начинаю медленно включать воображение. Мышь? Крыса? Змея? Привидение, маленькое, но симпатичное.

И вдруг надо мной гордо пролетел гигантский кузнечище, зеленой молнии подобный, и сел возле меня на одеяло. И что возмутительно - я, значит, ору, вскакиваю, выражаю несогласие с тем, что кто-то со мной будет спать, а кузнечику, если можно так назвать летающий цуккини, абсолютно наплевать на мои эмоции.

Тогда я собралась. Я уже говорила, что я- кремень? Говорила. Да, да, в стрессовых ситуациях я - холодный кремень. Визжащий холодный кремень, скажем так. Взяла совок и щетку, подмела кузнеца, плотно держа его щеткой. А он трепыхается. А я тоже трепыхаюсь. Вытащила его на балкон - и в таз. То есть  - и за борт.

А потом уже, аккуратно отнеся совок на место, стала фукать. Нет, ф-ф-ф-фу-у-у-укать. И пошла курить. И что-то уснула.

Утром модем весело и приветливо мигал, намекая, что Интернет улетает, но обязательно вернется, милый, милый Интернет, рассеянно подумала я. И не села за компьютер, потому что с прошлого вечера я стала другой, я избавилась от наваждения, я больше не завишу от Интернета, мне больше не нужно впустую тратить время, гуляя по страницам. Но это я так, напридумывала гордых лозунгов, на самом деле я проспала и нужно было убегать уже полчаса назад.

Поэтому я вот сейчас и пишу, рассказать вам, как там - в параллельном мире, утешить, что жизнь будет продолжаться, напугать летающими кузнечиками, раздразнить ароматной пенной ванной, дать почитать книжку с карандашными пометками, ну, и просто поболтать и спросить - как дела, а?